121. Ибн Шаммас Аль-Махрия сказал: «Мы присутствовали рядом с Амром Ибн Аль-Асом, когда перед ним предстала смерть. Он долго плакал, а лицо свое отвернул к стене, тогда его сын стал говорить: «Отче! Разве Посланник Аллаха, не сообщил лично тебе добрую весть! Разве Посланник Аллаха, не сообщил лично тебе добрую весть!» Он сказал: «Он повернулся лицом и сказал: «Лучшим из всего я считаю (свое) свидетельствование о том, что нет божества, кроме Аллаха и что Мухаммад Посланник Аллаха. Ведь я был (злодеем) трех уровней: мне кажется, что никого не было сильнее меня ненавистью к Посланнику Аллаха, как и страстным желанием во мне достать его и убить и если бы я умер в таком состоянии, то, конечно, стал бы одним из жителей Огня. Но когда Аллах устроил Ислам (Примирение) в моем сердце, я пришел к Пророку, и сказал: «Протяни свою десницу (правую руку) и я присягну тебе!» Он протянул свою десницу, — (Амр) продолжил, — но я отдернул свои руки…» Малик удивился: «Амр!» Он сказал: «Я хотел поставить условие». Он спросил: «О чем ты хотел поставить условие?» Я сказал: «Чтобы мне было прощено». Он сказал: «А ты разве не знал, что Ислам рушит то, что было до него, и что переселение рушит то, что было до него, и что хадж рушит то, что было до него?» И не было никого ни любимее для меня, чем Посланник Аллаха, ни более почтительнее его в моем глазу. А мне было невыносимо (в момент присяги) от того, что мой глаз наполнится почтением к нему и если бы меня по просили описать его, то для меня это было бы (тоже) невыносимо, потому что я не наполнял им свой глаз (т.е. я опускал свои глаза перед ним из благоговения перед ним — п.п.) и если бы я умер в таком состоянии, то, конечно, надеялся бы, что буду среди жителей Сада. Затем под нашей опекой произошли (ужасные) вещи и я не знаю каково мое положение в них (речь тут идет о смуте, имевшей место между мусульманами — п.п.). Когда я умру, пусть не сопровождают меня ни плакальщица, ни огонь! (Т.е. похоронная процессия должна быть без факелов и без костров поблизости — п. п.) Когда погребете меня, то обрушьте на меня песок всем потоком, затем стойте вокруг моей могилы в течение (времени необходимого для) забоя животного и раздачи его мяса, чтобы я успокоился вами и смотрел с чем обратиться к послам Господа моего.» (Только душа грешника на этом этапе забывает все правильные ответы на вопросы ангелов, а родственники Амра были мусульманами и они будут говорить об Аллахе над его могилой, что он надеялся услышать, когда окажется мертвым и благодаря этому вспомнить о том, что Аллах его Господь, Ислам его религия и т.п., и тем самым успешно пройти могильный допрос — п. п.)
192 — (121) حدثنا محمد بن المثنى العنـزي وأبو معن الرقاشي وإسحاق بن منصور. كلهم عن أبي عاصم. واللفظ لابن المثنى. حدثنا الضحاك (يعني أبا عاصم) قال: أخبرنا حيوة بن شريح. قال: حدثني يزيد بن أبي حبيب، عن ابن شماسة المهري، قال:
حضرنا عمرو بن العاص وهو في سياقة الموت. فبكى طويلا وحوله وجهه إلى الجدار. فجعل ابنه يقول: يا أبتاه أما بشرك رسول الله صلى الله عليه وسلم بكذا ؟ أما بشرك رسول الله صلى الله عليه وسلم بكذا ؟ قال فأقبل بوجهه فقال: إن أفضل ما نعد شهادة أن لا إله إلا الله وأن محمدا رسول الله. إني قد كنت على أطباق ثلاث. لقد رأيتني وما أحد أشد بغضا لرسول الله صلى الله عليه وسلم مني. ولا أحب إلي أن أكون قد استمكنت منه فقتلته. فلو مت على تلك الحال لكنت من أهل النار. فلما جعل الله الإسلام في قلبي أتيت النبي صلى الله عليه وسلم فقلت: ابسط يمينك فلأبايعك. فبسط يمينه. قال فقبضت يدي. قال "مالك يا عمرو؟" قال قلت: أردت أن أشترط. قال" تشترط بماذا؟" قلت: أن يغفر لي. قال" أما علمت أن الإسلام يهدم ما كان قبله؟ وأن الهجرة تهدم ما كان قبلها؟ وأن الحج يهدم ما كان قبله؟" وما كان أحد أحب إلي من رسول الله صلى الله عليه وسلم ولا أجل في عيني منه. وما كنت أطيق أن أملأ عيني منه إجلالا له. ولو سئلت أن أصفه ما أطقت. لأني لم أكن أملأ عيني منه. ولو مت على تلك الحال لرجوت أن أكون من أهل الجنة. ثم ولينا أشياء ما أدري ما حالي فيها. فإذا أنا مت، فلا تصبحني نائحة ولا نار. فإذا دفنتموني فشنوا علي التراب شنا. ثم أقيموا حول قبري قدر ما تنحر جزور. ويقسم لحمها. حتى أستأنس بكم. وأنظر ماذا أراجع به رسل ربي.