2770-1. В хадисе Фалиха: «…национализм превратил его снова в дикаря»; Это же произнёс и Муаммар. В хадисе Салиха: «Его понёс национализм»; согласно сказанному Юнусом. В хадисе Салиха он добавил: «Урва сказал: «Аиша не любила, когда при ней ругали Хассана и она говорила: «Ведь он сказал: «Истинно, мой отец, его родитель и сам я — мы всем, что у нас есть, пожертвуем, чтобы защитить от ваших посягательств честь Мухаммада!» Он также добавил: «Урва сказал: «Аиша сказала: «Клянусь Аллахом, тот самый мужчина, который тоже пострадал от этих слухов (привезя оставленную Аишу на своей верблюдице), говорил: «Пречист Аллах! Клянусь Тем, в руке Которого моя душа — ни разу, никогда я не приоткрывал паланкина женщины!» Она сказала: «Затем он был убит, став мучеником (шахидом) на пути к Аллаху». В хадисе Якуба Ибн Ибрахим: «Мы вошли в стан войска уже после того, как оно остановилось на послеполуденный привал в страшную жару (мува»арина)». Абдурраззак же сказал «муваггарина». Абд Ибн Хумайд сказал: «Я спросил Абдурраззака: «Что значит его слово «муваггарина»?» Тот ответил: «Вагра -сильная жара».
Муслим — 2770-0.
2770-0. Алькам Ибн Ваккас и Убайдулла Ибн Абдулла Ибн Утба Ибн Масуд сообщил хадис про Аишу, супругу Пророка, о том событии, когда клеветники распространили о ней ложь и как Аллах доказал её невиновность. Каждый из них передал мне свод её хадисов. Некоторые помнили её хадисы лучше других, рассказывали надёжнее и я сохранил в памяти от каждого из них по хадису. В общем, хадис одного поддерживает хадис другого в том, что Аиша, супруга Пророка, сказала: «Когда Посланник Аллаха, намеревался отправиться в путешествие, он проводил жеребьёвку между своими женщинами. Та, чей жребий выпадет, и ехала вместе с ним». Аиша сказала: «И вот, перед одним из боевых походов, он провёл меж нами жеребьёвку и выпал мой жребий. Именно мне предстояло выйти в путь вместе с Посланником Аллаха. Ну, а было это уже после того, как снизошёл хиджаб, поэтому меня посадили в паланкин на спине верблюда, в котором я и провела всю дорогу до окончания Посланником Аллаха, данного похода. Уже на подступах к Медине, когда настала ночь, он провозгласил о снятии с привала. Я же, когда было объявлено о снятии с привала, вышла и, миновав войско, справила своё дело. После я повернулась в сторону своего транспорта, но вдруг, прикоснувшись к своей груди, обнаружила, что моё ожерелье из когтей оникса, оборвалось. Поэтому я вернулась и принялась искать своё ожерелье, из-за чего и вышла эта задержка. А в это время люди, снаряжавшие меня в путь, подошли к моему паланкину, взяли его и закрепили его на верблюде, на котором я ехала, сочтя, что я нахожусь в нём!» Она сказала: «В те времена женщины были лёгкими, а не заплывшими жиром и не увесистыми, потому что питались крошками от еды. Вот поэтому им и не показалась странной лёгкость паланкина, когда они закрепили его и подняли его. К тому же, я сама была ещё малолетней девочкой. Они подняли верблюда на ноги и тронулись. Я нашла своё ожерелье, но войско уже отбыло! Я пришла на места их стоянок, но там уже никто не подавал голоса и не отзывался. Тогда я разыскала место своего привала. Мне казалось, что люди спохватятся меня и вернутся за мной. Я всё сидела на своём месте, пока меня не сморил сон, и тогда я заснула. Сафван Ибн Аль-Муаттыль Аль-Са-лямий, впоследствии Аль-Закяваний, остановился на привал позади войска. Поэтому он, когда двинулся в путь, наутро оказался возле места моего ночлега. Увидев черноту (волос) спящего человека, он подошёл ко мне и узнал меня, потому что видел меня ещё до того, как на меня был наброшен хиджаб. Тогда я и проснулась от его предупредительного возгласа и закрыла своё лицо платьем. (Под предупредительным возгласом подразумевается либо «Ассаляму алейкум!»; либо «Йэ сатир!» что значит «О, Закрывающий людскую наготу!» Чтобы Аиша могла оправиться и прикрыться до того, как он подойдёт к ней и посадит её на верблюдицу. — п.п.) Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова и я не услышала от него ни слова, за исключением этого его предупредительного возгласа. Наконец, он подвёл свою верблюдицу и заставил её присесть на передние ноги. Я забралась на неё, а он повёл эту верблюдицу, идя пешком. Мы вошли в стан войска уже после того, как оно остановилось на послеполуденный привал в страшную жару (муваггарина). Именно тогда и загубили свою жизнь те самые, которые принялись шептаться про меня. А зачинщиком этого был Абдулла Ибн Убай Ибн Салюль. И вот, мы прибыли в Медину, после чего я проболела целый месяц, а люди с возбуждением тонули в пересудах клеветников. Я же об этом даже не подозревала! Во время этой моей болезни меня беспокоило лишь только то, что Посланник Аллаха, не был нежен ко мне как обычно, когда я заболевала. Теперь же Посланник Аллаха, просто входил, желал мира, а затем спрашивал: «Как там эта?» Вот это и волновало меня, а я ничего плохого ещё и не подозревала! Так продолжалось до тех пор, пока я не вышла из дому, уже поправившись. Вместе со мной пошла и Умм Мустых в сторону Манасы’а. Это место, где мы справляли тяжёлую надобность. Ходили мы туда только ночью. Тогда мы ещё не успели построить туалет рядом с нашими домами. Мы относились к этому так же, как и древние арабы — мы справляли свою нужду на открытой местности, а строить туалеты рядом со своими домами нам было противно. Ну, так вот. Пошли мы с Умм Мустых, которая являлась дочерью Абу Рахма Ибн Аль-Мутталиба Ибн Абд манафа. Её матерью являлась дочь Сахра Ибн Амира, а ещё и тётей по материнской линии для Абу Бакра Аль-Сыддыка. У неё — сын Мустых Ибн Асаса Ибн Аббад Ибн Аль-Мутталиб. И вот, справив нужду, мы с дочерью Умм Рахма направились уже обратно ко мне домой и вдруг,
56 — 2770 حدثنا حبان بن موسى. أخبرنا عبدالله بن المبارك. أخبرنا يونس بن يزيد الأيلي. ح وحدثنا إسحاق بن إبراهيم الحنظلي ومحمد بن رافع وعبد بن حميد. (قال ابن رافع: حدثنا. وقال الآخران: أخبرنا) عبدالرزاق. أخبرنا معمر. والسياق حديث معمر من رواية عبد وابن رافع. قال يونس ومعمر. جميعا عن الزهري: أخبرني سعيد بن المسيب وعروة بن الزبير وعلقمة بن وقاص وعبيدالله بن عبدالله بن عتبة بن مسعود عن حديث عائشة، زوج النبي صلى الله عليه وسلم حين قال لها أهل الإفك ما قالوا. فبرأها الله مما قالوا. وكلهم حدثني طائفة من حديثها. وبعضهم كان أوعى لحديثها من بعض. وأثبت اقتصاصا. وقد وعيت عن كل واحد منهم الحديث الذي حدثني. وبعض حديثهم يصدق بعضا. ذكروا؛ أن عائشة، زوج النبي صلى الله عليه وسلم قالت:
Муслим — 2769.
2769. Ибн Шихаб сказал: «Посланник Аллаха, вышел войной на Табук. Он желал (победить) римлян и арабов назареев в Шаме». Ибн Шихаб сказал: «И мне сообщил Абдуррахман Ибн Абдулла Ибн Кяб Ибн Малик, что Абдулла Ибн Кяб был поводырём Кяба среди всех его сыновей, после того, как тот ослеп». Он сказал: «Я слышал, как Кяб Ибн Малик передавал свой хадис о том, как он уклонился от участия в походе на Табук под предводительством Посланника Аллаха, оставшись в тылу. Кяб Ибн Малик сказал: «Я не отказывался от участия ни в одном боевом походе, которые он совершал, ни разу, за исключением похода на Табук. Я только не участвовал в сражении при Бадре, но тогда никто не был осуждён за неучастие в нём. Ведь, тогда Посланник Аллаха, и мусульмане просто пошли на курайшитский караван и Аллах (неожиданно) столкнул их с врагами без предварительного договора (о проведении битвы). Я освидетельствовал вместе с Посланником Аллаха, ночь при Акабе, когда мы дали друг другу клятву держаться Ислама. Я бы не хотел потерять её (эту ночь), чтобы вместо этого стать участником сражения при Бадре, несмотря на то, что люди так много рассказывают об этом сражении. Говоря о себе лично, могу сказать, что в это время, когда я не принял участия в походе вместе с Посланником Аллаха, на Табук, я достиг пика расцвета своей силы и физической лёгкости. Итак, мой расцвет пришёлся именно на время, когда я не принял участия в походе на Табук! Клянусь Аллахом — никогда ранее мне не удавалось скопить на две верблюдицы, но я скопил на них именно к началу этого похода! А приходилось выступать в путь Посланнику Аллаха, в страшную жару. Ему предстояла долгая дорога, чтобы достичь успеха и предстояло столкнуться с великим множеством врагов. Поэтому он предупредил мусульман о том, чтобы они хорошенько подготовились к этому переходу, сообщив им о том, с чем им придётся столкнуться. Ну, а мусульман вместе с Посланником Аллаха, было в эти дни уже много и они все не были вобраны в хранящую книгу». Он подразумевал здесь список (с их именами). Кяб сказал: «Мало было тех, кто хотел улизнуть (и не пойти на битву), питая в себе надежду на то, что он, быть может, не заметит этого. Опасность была в том, что о (симулянтах и уклонистах) может сообщить в Своём откровении Сам Аллах, Всепочитаем Он и Всеславен. А вышел Посланник Аллаха, в этот поход, когда уже стали приятными фрукты и тени, хотя лично я на эти (услады) смотрел с отвращением. И вот, Посланник Аллаха, снарядился в путь, а вместе с ним и мусульмане. Поутру я вышел из дома, чтобы снарядиться в путь вместе с ними, но вернулся, ничего не сделав. При этом, я говорил в своей душе: «Я могу сделать это, если захочу!» Я так и продолжал тянуться, пока однажды утром люди вдруг не оживились и вместе с Посланником Аллаха, мусульмане вышли в путь. Ну, а я ничего ещё не приготовил к походу! И я снова вышел, но опять вернулся, ничего не исполнив. Я всё тянул и тянул, пока вдруг не увидел, как люди, (отправляясь в этот поход) припустились (вон из Медины) всё быстрее и, наконец, совсем скрылись из вида. Тогда я, было, задумал запрячь (верблюда) и догнать их… Ох-ох-ох! Ну, почему же я тогда не сделал этого! А чуть позже это стало для меня уже невыполнимой задачей. Каждый раз, когда я выходил на улицу после отбытия Посланника Аллаха, меня охватывала тоска, потому что я не видел подобного мне, а только одних потонувших в лицемерии, да слабых (людей — стариков, женщин и детей), имеющих право от Аллаха на неучастие в войнах. Лишь тогда обо мне вспомнил Посланник Аллаха, когда он уже достиг Табука. Сидя среди людей в Табуке, он спросил: «А что с Кябом Ибн Маликом?» Мужчина из племени Салямы ответил: «Посланник Аллаха! Он застрял дома из-за пары своих плащей, да из-за разглядывания пары своих накидок!» Тогда Муаз Ибн Джэбаль сказал ему: «Не говори глупостей! Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха, мы от него видели все только хорошее!» И Посланник Аллаха, промолчал. Как раз в это время, он увидел мужчину в белых одеждах, мерцающего в миражах. Тогда Посланник Аллаха, воскликнул: «Что б им оказался Абу Хайсама!» И это действительно оказался Абу Хайсама Аль-Ансорий, тот самый, который отдал в милостыню один са вяленых фиников и тогда за это над ним ещё издевались лицемеры». И вот, Кяб Ибн Малик сказал: «Когда мне стало известно, что Посланник Аллаха, уже вышел обратно из Табука, к моему сердцу подступила тревога и я начал задумываться о том, как солгать ему и что сказать, чтобы избежать его гнева. С этой целью я даже совещался с каждым имеющим собственное мнение в моей родне. Когда же мне сказали, что Посланни
к Аллаха, уже почти прибыл, тут же ложь вознеслась прочь от меня. И тогда я осознал, что мне уже не спастись от него ни в чём никогда! Поэтому я пришёл к мнению, что я должен сказать ему правду. Утро Посланник Аллаха, встретил прибытием. Он, возвращаясь из путешествия, всегда первым делом заходил в мечеть, совершал в ней два ракаата, а затем садился для людей. Когда он сделал это, к нему подошли отсутствовавшие в походе и начали оправдываться перед ним, клясться ему… Было же их восемьдесят с лишним мужчин. И Посланник Аллаха, принял от них их заверения, они вновь дали ему присягу, он попросил за них прощения у Аллаха, но доверил их тайны Аллаху, чтобы Он рассчитался с ними так, как они действительно того заслуживают. После чего подошёл и я и, когда пожелал ему мира, он гневно так улыбнулся и произнёс: «Иди-ка сюда!» Я подошёл к нему, сел перед ним и он спросил меня: «Ты почему не принял участия в походе вместе с нами? Ты же вроде приобрёл себе ездового верблюда». Я ответил: «Посланник Аллаха! Клянусь Аллахом, если бы я пребывал в подчинении не у тебя, а у кого-то другого из жителей Земли, то выбрал бы ложь во спасение, чтобы избежать его гнева. Я долго думал по этому поводу. Но, клянусь Аллахом, я понимал — если сегодня я придумаю уважительную причину и, тем самым, обману тебя, ты, быть может, и удовлетворишься этим объяснением моего неучастия, но затем Аллах обязательно внушит тебе презрение ко мне. Ну, а если я расскажу тебе правду, ты рассердишься на меня. Я, конечно же, надеюсь, что за честность Аллах неким образом воздаст мне… Клянусь Аллахом — никогда я не был так силён и лёгок, как тогда, когда я остался сидеть дома, не выйдя в поход вместе с тобой!» И Посланник Аллаха, произнёс: «Ну, а этот сказал правду. Ступай! И пусть Аллах примет решение о тебе!» И тут поднялся шум среди членов племени Салямы и они последовали за мной и сказали мне: «Клянёмся Аллахом! Мы не помним такого, чтобы ты сделал какой-то грех до этого вообще! Да, конечно, ты не смог оправдаться перед ним так же, как остальные не принявшие участия в походе. Но, всё же, одной просьбы Посланника Аллаха, у Аллаха, чтобы Он простил тебя, было бы достаточно, чтобы твоего греха не осталось и в помине!» Да… Они так на меня навалились, что, клянусь Аллахом, я уже было и на самом деле захотел пойти и наврать ему, сказав, что я, дескать, оболгал самого себя». Он сказал: Затем я спросил их: «А я один в такое положение попал или есть еще кто-то как я?» Они ответили: «Да. Вместе с тобой ещё двое мужчин. Оба рассказали ему то же, что и ты и он ответил им точно так же, как и тебе». Я спросил: «А они кто такие?» Они ответили: «Марара Ибн Рабиа Аль-Амирий и Хиляль Ибн Умаййа Аль-Вакыфий». Эти двое, имена которых мне назвали, были добрыми мусульманами. Оба принимали участие в сражении при Бадре. Тогда это несколько утешило меня. Как только они назвали мне обоих, я сразу удалился. А потом Посланник Аллаха, воспретил всем разговаривать только с нами троими из числа всех, кто не принял участие в походе вместе с ним. И люди стали избегать нас. Они изменили своё отношение к нам и поэтому моя родная земля стала для меня как чужая. Так прошло пятьдесят ночей… Те двое, разделивших мою участь, словно похоронили себя заживо и сидели у себя по домам, горько плача. Я же был самым юным и мускулистым в моём народе, поэтому на улицу я всё же выходил, ходил молиться собором, гулял по базарам, но при этом никто не разговаривал со мной. Ещё, я подходил к Посланнику Аллаха, когда он сидел на своём месте после окончания молитвы и после я мысленно задавал себе вопрос: «Он хоть пошевелил своими губами, для ответного пожелания мира (мне) или нет?» Затем я молился рядом с ним и украдкой поглядывал на него. Когда я приходил, чтобы начать молитву, он бросал на меня взгляд, но как только я поворачивал к нему голову, он сразу же отворачивался от меня. И вот, когда это жёсткое отношение мусульман ко мне стало для меня просто невыносимым, я отправился в гости к самому любимому для меня человеку — к Абу Катаде, который приходился мне сыном моего дяди по отцу. Войдя в калитку и укрывшись за каменным забором его дома, я, (встретив его), пожелал ему мира, но он, клянусь Аллахом, даже не вернул мне взаимного пожелания мира! Тогда я спросил его: «Абу Катада! Я заклинаю тебя Аллахом ответить непредвзято — неужели ты не знаешь, что я люблю Аллаха и Посланника Его?» Но он не ответил. Тогда я повторил вопрос снова, но он опять не ответил. Когда я заклял его в третий раз, он произнёс: «Аллах и Посланник Его знают лучше». От этих слов глаза мои поплыли слезами и я пошёл прочь и вышел за огра
53 — 2769 حدثني أبو الطاهر، أحمد بن عمرو بن عبدالله بن عمرو بن سرح، مولى بني أمية. أخبرني ابن وهب. أخبرني يونس عن ابن شهاب. قال:
Муслим — 2768.
2768. Сафван Ибн Мухриз сказал: «Мужчина сказал Ибн Умару: «Что ты слышал из сказанного Посланником Аллаха, про тайные беседы?» Он ответил: «Я слышал, как он говорил: «Будет подведён верующий в День Представания к Господу его, Всепочитаем Он и Всеславен так, что Он даже положит на него одну из сторон Своих и будет добиваться от него признания каждого из его грехов, говоря: «Ты признаёшь?» И тот будет отвечать: «Да, Господи, признаю». Он скажет: «Истинно, Я не придал огласке этот (грех твой) в мире нижнем и вот, Я прощаю его тебе сегодня!» И выдаст ему реестр его хасанатов. Ну, а с неверными и лицемерами Он будет разговаривать над головами творений (во всеуслышание, чтобы опозорить их): «Вот они — те, которые оболгали Аллаха!»
Муслим — 2767-2.
2767-2. Абу Бурда передает от Пророка, сказавшего: «Придут в День Представания некоторые из мусульман с грехами как горы. Но Аллах простит им их и возложит их на иудеев и христиан». Как считаю я». Абу Раух сказал: «Я не знаю, кто тут высказал своё сомнение». Абу Бурда сказал: «И я передал это Умару Ибн Абдуль-Азизу и он спросил: «Твой отец передал тебе это от Пророка, ?» Я ответил: «Да».
Муслим — 2767-1.
2767-1. Умар Ибн Абдуль-Азиза передавал от Пророка, сказавшего: «Абсолютно вместо каждого умершего муслима Аллах введёт в Огонь иудея или назарея». Он сказал: «Тогда ещё Умар Ибн Абдуль-Азиз попросил его поклясться три раза Аллахом, кроме Которого нет иного бога, что это ему передал его отец от Посланника Аллаха, «. Он сказал: «И он поклялся ему». Он сказал: «Но Сайд не передал мне, что тот попросил его поклясться, однако он и не отверг сказанное Ауном».
Муслим — 2767-0.
2767-0. Абу Муса сказал: «Посланник Аллаха, сказал: «Когда будет День Представания, выдаст Аллах, Всепочитаем Он и Всеславен, каждому муслиму иудея и назарея и скажет: «Это -твой выкуп от Огня».
Муслим — 2766-1.
2766-1. Катада передает этот же иснад, сходный с хадисом Муаза Ибн Муаза, но добавил в нём: «И тогда Аллах внушил этой: «Отдались!»; а той: «Приблизься!»
Муслим — 2766-0.
2766-0. Абу Сайд Аль-Худрия передал, что Пророк Аллаха, сказал: «Давным-давно жил мужчина, убивший девяносто девять душ. Однажды, он попытался выяснить, где находится человек, имеющий больше всех знаний из жителей Земли. Ему указали на монаха и вот, он пришёл к нему и рассказал, что убил девяносто девять душ и, мол, есть ли для него покаяние? И тот ответил: «Нет!» Тогда он и этого убил, тем самым, округлив (число убитых им) до сотни. Но после он всё равно пытался выяснить, где находится человек, имеющий самые большие знания из жителей Земли. И тогда ему указали на учёного мужчину. Он рассказал ему, что убил сто душ и, мол, есть ли для него покаяние? Тот ответил: «Да. А кто же тебе мешает покаяться?! Ступай в такие-то земли. Там живут люди, рабослужащие Аллаху. Там и рабослужи Аллаху, вместе с ними! Но только не возвращайся на свою землю, потому что она — земля порока!» И вышел в путь, но когда уже прошёл половину пути, его вдруг настигла смерть. Тогда ангелы наказания и ангелы милости вступили (из-за него) в полемику друг с другом. Ангелы милости говорили: «Он шёл раскаивающимся, обратясь своим сердцем к Аллаху!» Но ангелы наказания настаивали на своём: «Но ведь он не сделал добра вообще нисколько!» Тогда к ним пришёл ангел в человеческом образе и они поставили его (судьёй) меж ними. Он сказал им: «Измерьте расстояние от него до каждой из двух земель. К какой он окажется ближе, к той и он принадлежит!» И они измерили его и обнаружили, что он ближе к тем землям, согласно которым и хотели его забрать ангелы милости». Катада сказал: «И Аль-Хасан произнёс: «Он упомянул нам, что когда к этому (мужчине) пришёл ангел смерти, он попытался отстранить свою грудь».
Муслим — 2765.
2765. Абу Умама передал: «Однажды, Посланник Аллаха, находился в мечети, ну, а мы сидели вместе с ним. Вдруг, пришёл мужчина и произнёс: «Посланник Аллаха! Я совершил действие, заслуживающее наказания. Исполни же его мне!» Однако же, Посланник Аллаха, промолчал. И тот повторил вновь: «Посланник Аллаха! Я совершил действие, заслуживающее наказания. Исполни же его мне!» Но он всё равно молчал. Затем началась молитва, а когда Пророк Аллаха, вышел из молитвы, — Абу Умама продолжил, — этот мужчина пошёл следом за Послом Аллаха. И я тоже последовал за Послом Аллаха, чтобы поглядеть, что он ответит тому мужчине. И вот, этот мужчина догнал Посланника Аллаха, и произнёс: «Посланник Аллаха! Я совершил действие, заслуживающее наказания. Исполни же его мне!» Абу Умама сказал: «Тогда Посланник Аллаха, ответил ему: «Помнишь, как ты вышел из своего дома? Ты ведь исполнил в совершенстве малое омовение, так?» Тот ответил: «Да, конечно, Посланник Аллаха!» Он продолжил: «А потом ты присутствовал с нами на молитве. Так?» Тот ответил: «Да, Посланник Аллаха». И тогда Посланник Аллаха, сказал ему: «Так вот — Аллах уже простил тебе наказание твоё». Или же он сказал «грех твой».
Рубрика: КНИГА ПОКАЯНИЯ, Муслим
Оставить комментарий